Вторым пунктом моей первой и такой долгожданной встречи с Карелией (после острова Кижи) был запланирован водопад Кивач.
Гостевой дом "Радуга" на окраине Петрозаводска встретил вполне приветливо. Небольшие уютно оборудованные номера располагали к спокойному отдыху таких же как и я любителей активного образа жизни. Тем более, что цена для таких постояльцев весьма приемлема. Для пребывающих в гостинице доступны просмотр телепередач, бесплатный Wi-Fi, недорогие комплексные обеды и ужины, душевые кабинки. В это время года гостей было немного, имелись свободные номера. Завершив регистрацию заранее забронированного номера и поужинав в столовой я поставив на зарядку аккумуляторы удобно устроилась на просторном двухместном диване. Немного помечтав и вспомнив прошедший день я сама не заметила как уснула.
Утро следующего дня выдалось таким же пасмурным и хмурым как и в день моего приезда. Не торопясь окончив обычные утренние процедуры с легким завтраком в гостиничной столовой я стала ждать экскурсионного автобуса, который должен был за мной заехать к 12-ти часам. Но что-то пошло не так...
Менеджер турагенства сообщила по телефону, что заранее забронированная еще в Симферополе экскурсия не состоится по причине банального отсутствия туристов. В легком недоумении я мысленно стала перебирать возможные варианты проведения дня в Петрозаводске (из гостиницы я должна была съехать в полдень). Перспектива бродить полдня по холодным улицам не очень-то радовала. Погода начинала налаживаться, робкое осеннее солнце все смелее пробивалось сквозь серые тучи. Когда-то давно я интересовалась как самостоятельно добраться до водопада, но к сейчас большая часть информации уже стерлась из памяти. Помнила я только, что находится он в кондопожском районе и путь к нему неблизкий. Спасибо тому же менеджеру за подсказку и за предложенные варианты. Получив назад предоплату и напутствие в агенстве я обнаружила себя уже на платформе отправления автовокзала с билетом до Кондопоги.
Через час езды я без удивления услышала от кассира на кондопожской автостанции, что никакого транспорта до поселка Кивач нет и расстояние до него составляет 30 км. На мой настойчивый вопрос о возможности добраться туда вмешалась местная диспетчер, которая сразу же предложила воспользоваться услугами такси. После моего согласия на цену туда и назад через несколько минут машина была подана. Далее была увлекательная продолжительная беседа с водителем о жизни в Кондопоге и в целом в Карелии, о состоянии местных дорог, которые мало чем отличаются от крымских и о всяких разных пустяках приятных и не очень, которыми полна наша жизнь. Солнце то и дело играло в прятки с серым осенним небом. За разговорами и размышлениями мы сквозь яркий осенний лес чередующийся со стройными зелеными ельниками подъехали к воротам заповедника "Кивач".
Красивое оформление лесной поляны в типичном стиле русского севера лаконично вписывалось в ландшафт окружающей карельской природы.
Водопад Кивач образован выступом диабазовой скалы в русле реки Суна. Общая высота падения воды составляет около 12 метров. Водопад занимает четвертую позицию в списке самых высоких равнинных водопадов Европы, уступая место Рейнскому в Швейцарии (23 м), Большому Янискенгас (Маманя) в мурманской области (20 м) и водопаду Куми на другой карельской реке Войница (14 м). Водопад Кивач окружает великолепный первозданный карельский лес, который в пору очей очарованья особенно прекрасен.
Название "Кивач" вероятнее всего происходит от финского "kiivas" , что переводится как "мощный", "стремительный".
За тысячелетия река Суна прорубила две больших и несколько поменьше ступеней в своем каменном ложе. Преодолев мостовую переправу через небольшой рукав спускаюсь на нижнюю смотровую площадку.
Именно отсюда водопад предстает во всей своей красе!
Осеннее солнце купается в холодных потоках и добавляет яркости осенним краскам окружающего леса.
Кругом ни души, только шум ветра где-то в высоких кронах и совсем близко грохот падающей воды.
В конце 18-го века русский поэт Гавриил Державин под впечатлением от завораживающей красоты этого места написал свое стихотворение "Водопад":
Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьет вверх буграми;
От брызгов синий холм стоит,
Далече рев в лесу гремит.
Шумит, и средь густого бора
Теряется в глуши потом;
Луч чрез поток сверкает скоро;
Под зыбким сводом древ, как сном
Покрыты, волны тихо льются,
Рекою млечною влекутся.
Седая пена по брегам
Лежит буграми в дебрях темных;
Стук слышен млатов по ветрам,
Визг пил и стон мехов подъемных:
О водопад! в твоем жерле
Всё утопает в бездне, в мгле!
Ветрами ль сосны пораженны?-
Ломаются в тебе в куски;
Громами ль камни отторженны?-
Стираются тобой в пески;
Сковать ли воду льды дерзают?-
Как пыль стекляна ниспадают.
Волк рыщет вкруг тебя и, страх
В ничто вменяя, становится;
Огонь горит в его глазах,
И шерсть на нем щетиной зрится;
Рожденный на кровавый бой,
Он воет, согласясь с тобой.
Лань идет робко, чуть ступает,
Вняв вод твоих падущих рев,
Рога на спину приклоняет
И быстро мчится меж дерев;
Ее страшит вкруг шум, бурь свист
И хрупкий под ногами лист.
Ретивый конь, осанку горду
Храня, к тебе порой идет;
Крутую гриву, жарку морду
Подняв, храпит, ушми прядет,
И, подстрекаем быв, бодрится,
Отважно в хлябь твою стремится.
Под наклоненным кедром вниз,
При страшной сей красе Природы,
На утлом пне, который свис
С утеса гор на яры воды,
Я вижу, некий муж седой
Склонился на руку главой.
Копье и меч, и щит великой,
Стена отечества всего,
И шлем, обвитый повиликой,
Лежат во мху у ног его.
В броне блистая златордяной,
Как вечер во заре румяной,
Сидит - и, взор вперя к водам,
В глубокой думе рассуждает:
"Не жизнь ли человеков нам
Сей водопад изображает?-
Он так же блеском струй своих
Поит надменных, кротких, злых.
Не так ли с неба время льется,
Кипит стремление страстей,
Честь блещет, слава раздается,
Мелькает счастье наших дней,
Которых красоту и радость
Мрачат печали, скорби, старость?
Не зрим ли всякой день гробов,
Седин дряхлеющей вселенной?
Не слышим ли в бою часов
Глас смерти, двери скрып подземной?
Не упадает ли в сей зев
С престола царь и друг царев?
Падут,- и вождь непобедимый,
В Сенате Цезарь средь похвал,
В тот миг, желал как диадимы,
Закрыв лице плащом, упал;
Исчезли замыслы, надежды,
Сомкнулись алчны к трону вежды.
Падут,- и несравненный муж
Торжеств несметных с колесницы,
Пример великих в свете душ,
Презревший прелесть багряницы,
Пленивший Велизар царей
В темнице пал, лишен очей.
Падут.- И не мечты прельщали,
Когда меня, в цветущий век,
Давно ли города встречали,
Как в лаврах я, в оливах тек?
Давно ль?- Но, ах! теперь во брани
Мои не мещут молний длани!
Ослабли силы, буря вдруг
Копье из рук моих схватила;
Хотя и бодр еще мой дух,
Судьба побед меня лишила".
Он рек - и тихим позабылся сном,
Морфей покрыл его крылом.
Сошла октябрьска нощь на землю,
На лоно мрачной тишины;
Нигде я ничего не внемлю,
Кроме ревущия волны,
О камни с высоты дробимой
И снежною горою зримой.
Пустыня, взор насупя свой,
Утесы и скалы дремали;
Волнистой облака грядой
Тихонько мимо пробегали,
Из коих, трепетна, бледна,
Проглядывала вниз луна.
Глядела и едва блистала,
Пред старцем преклонив рога,
Как бы с почтеньем познавала
В нем своего того врага,
Которого она страшилась,
Кому вселенная дивилась.
Он спал - и чудотворный сон
Мечты ему являл геройски:
Казалося ему, что он
Непобедимы водит войски;
Что вкруг его перун молчит,
Его лишь мановенья зрит.
Что огнедышащи за перстом
Ограды в след его идут;
Что в поле гладком, вкруг отверстом,
По слову одному растут
Полки его из скрытых станов,
Как холмы в море из туманов.
Что только по траве росистой
Ночные знать его шаги;
Что утром пыль, под твердью чистой,
Уж поздо зрят его враги;
Что остротой своих зениц
Блюдет он их, как ястреб птиц.
Что, положа чертеж и меры,
Как волхв невидимый, в шатре,
Тем кажет он в долу химеры,
Тем - в тиграх агнцов на горе,
И вдруг решительным умом
На тысячи бросает гром.
Что орлю дерзость, гордость лунну,
У черных и янтарных волн,
Смирил Колхиду златорунну,
И белого царя урон
Рая вечерня пред границей
Отмстил победами сторицей.
Что, как румяной луч зари,
Страну его покрыла слава;
Чужие вожди и цари,
Своя владычица, держава,
И все везде его почли,
Триумфами превознесли.
Что образ, имя и дела
Цветут его средь разных глянцев;
Что верх сребристого чела
В венце из молненных румянцев
Блистает в будущих родах,
Отсвечиваяся в сердцах.
Что зависть, от его сиянья
Свой бледный потупляя взор,
Среди безмолвного стенанья
Ползет и ищет токмо нор,
Куда бы от него сокрыться,
И что никто с ним не сравнится.
Он спит - и в сих мечтах веселых
Внимает завыванье псов,
Рев ветров, скрып дерев дебелых,
Стенанье филинов и сов,
И вещих глас вдали животных,
И тихий шорох вкруг бесплотных.
Он слышит: сокрушилась ель,
Станица вранов встрепетала,
Кремнистый холм дал страшну щель,
Гора с богатствами упала;
Грохочет эхо по горам,
Как гром гремящий по громам.
Он зрит одету в ризы черны
Крылату некую жену,
Власы имевшу распущенны,
Как смертну весть, или войну,
С косой в руках, с трубой стоящу,
И слышит он - проснись!- гласящу.
На шлеме у нее орел
Сидел с перуном помраченным,
В нем герб отечества он зрел;
И, быв мечтой сей возбужденным,
Вздохнул и, испустя слез дождь,
Вещал: "Знать, умер некий вождь!
Блажен, когда, стремясь за славой,
Он пользу общую хранил,
Был милосерд в войне кровавой
И самых жизнь врагов щадил:
Благословен средь поздных веков
Да будет друг сей человеков!
Благословенна похвала
Надгробная его да будет,
Когда всяк жизнь его, дела
По пользам только помнить будет;
Когда не блеск его прельщал
И славы ложной не искал!
О слава, слава в свете сильных!
Ты точно есть сей водопад.
Он вод стремлением обильных
И шумом льющихся прохлад
Великолепен, светл, прекрасен,
Чудесен, силен, громок, ясен;
Дивиться вкруг себя людей
Всегда толпами собирает;
Но если он водой своей
Удобно всех не напояет,
Коль рвет брега и в быстротах
Его нет выгод смертным - ах!
Не лучше ль менее известным,
А более полезным быть;
Подобясь ручейкам прелестным,
Поля, луга, сады кропить,
И тихим вдалеке журчаньем
Потомство привлекать с вниманьем?
Пусть на обросший дерном холм
Приидет путник и воссядет,
И, наклонясь своим челом
На подписанье гроба, скажет:
Не только славный лишь войной,
Здесь скрыт великий муж душой.
О! будь бессмертен, витязь бранный,
Когда ты весь соблюл свой долг!"
Вещал сединой муж венчанный
И, в небеса воззрев, умолк.
Умолк,- и глас его промчался,
Глас мудрый всюду раздавался.
Но кто там идет по холмам,
Глядясь, как месяц, в воды черны?
Чья тень спешит по облакам
В воздушные жилища горны?
На темном взоре и челе
Сидит глубока дума в мгле!
Какой чудесный дух крылами
От севера парит на юг?
Ветр медлен течь его стезями,
Обозревает царствы вдруг;
Шумит, и как звезда блистает,
И искры в след свой рассыпает.
Чей труп, как на распутьи мгла,
Лежит на темном лоне нощи?
Простое рубище чресла,
Две лепте покрывают очи,
Прижаты к хладной груди персты,
Уста безмолвствуют отверсты!
Чей одр - земля; кров - воздух синь;
Чертоги - вкруг пустынны виды?
Не ты ли счастья, славы сын,
Великолепный князь Тавриды?
Не ты ли с высоты честей
Незапно пал среди степей?
Не ты ль наперсником близ трона
У северной Минервы был;
Во храме муз друг Аполлона;
На поле Марса вождем слыл;
Решитель дум в войне и мире,
Могущ - хотя и не в порфире?
Не ты ль, который взвесить смел
Мощь росса, дух Екатерины,
И, опершись на них, хотел
Вознесть твой гром на те стремнины,
На коих древний Рим стоял
И всей вселенной колебал?
Не ты ль, который орды сильны
Соседей хищных истребил,
Пространны области пустынны
Во грады, в нивы обратил,
Покрыл понт Черный кораблями,
Потряс среду земли громами?
Не ты ль, который знал избрать
Достойный подвиг росской силе,
Стихии самые попрать
В Очакове и в Измаиле,
И твердой дерзостью такой
Быть дивом храбрости самой?
Се ты, отважнейший из смертных!
Парящий замыслами ум!
Не шел ты средь путей известных,
Но проложил их сам - и шум
Оставил по себе в потомки;
Се ты, о чудный вождь Потемкин!
Се ты, которому врата
Торжественные созидали;
Искусство, разум, красота
Недавно лавр и мирт сплетали;
Забавы, роскошь вкруг цвели,
И счастье с славой следом шли.
Се ты, небесного плод дара
Кому едва я посвятил,
В созвучность громкого Пиндара
Мою настроить лиру мнил,
Воспел победу Измаила,
Воспел,- но смерть тебя скосила!
Увы! и хоров сладкий звук
Моих в стенанье превратился;
Свалилась лира с слабых рук,
И я там в слезы погрузился,
Где бездна разноцветных звезд
Чертог являли райских мест.
Увы!- и громы онемели,
Ревущие тебя вокруг;
Полки твои осиротели,
Наполнили рыданьем слух;
И всё, что близ тебя блистало,
Уныло и печально стало.
Потух лавровый твой венок,
Гранена булава упала,
Меч в полножны войти чуть мог,
Екатерина возрыдала!
Полсвета потряслось за ней
Незапной смертию твоей!
Оливы свежи и зелены
Принес и бросил Мир из рук;
Родства и дружбы вопли, стоны
И муз ахейских жалкий звук
Вокруг Перикла раздается:
Марон по Меценате рвется,
Который почестей в лучах,
Как некий царь, как бы на троне,
На сребро-розовых конях,
На златозарном фаэтоне,
Во сонме всадников блистал
И в смертный черный одр упал!
Где слава? Где великолепье?
Где ты, о сильный человек?
Мафусаила долголетье
Лишь было б сон, лишь тень наш век;
Вся наша жизнь не что иное,
Как лишь мечтание пустое.
Иль нет!- тяжелый некий шар,
На нежном волоске висящий,
В который бурь, громов удар
И молнии небес ярящи
Отвсюду беспрестанно бьют
И, ах! зефиры легки рвут.
Единый час, одно мгновенье
Удобны царствы поразить,
Одно стихиев дуновенье
Гигантов в прах преобразить;
Их ищут места - и не знают:
В пыли героев попирают!
Героев?- Нет!- но их дела
Из мрака и веков блистают;
Нетленна память, похвала
И из развалин вылетают;
Как холмы, гробы их цветут;
Напишется Потемкин труд.
Театр его - был край Эвксина;
Сердца обязанные - храм;
Рука с венцом - Екатерина;
Гремяща слава - фимиам;
Жизнь - жертвенник торжеств и крови,
Гробница ужаса, любови.
Когда багровая луна
Сквозь мглу блистает темной нощи,
Дуная мрачная волна
Сверкает кровью и сквозь рощи
Вкруг Измаила ветр шумит,
И слышен стон,- что турок мнит?
Дрожит,- и во очах сокрытых
Еще ему штыки блестят,
Где сорок тысяч вдруг убитых
Вкруг гроба Вейсмана лежат.
Мечтаются ему их тени
И росс в крови их по колени!
Дрожит,- и обращает взгляд
Он робко на окрестны виды;
Столпы на небесах горят
По суше, по морям Тавриды!
И мнит, в Очакове что вновь
Течет его и мерзнет кровь.
Но в ясный день, средь светлой влаги,
Как ходят рыбы в небесах
И вьются полосаты флаги,
Наш флот на вздутых парусах
Вдали белеет на лиманах,
Какое чувство в россиянах?
Восторг, восторг - они, а страх
И ужас турки ощущают;
Им мох и терны во очах,
Нам лавр и розы расцветают
На мавзолеях у вождей,
Властителей земель, морей.
Под древом, при заре вечерней,
Задумчиво любовь сидит,
От цитры ветерок весенней
Ее повсюду голос мчит;
Перлова грудь ее вздыхает,
Геройский образ оживляет.
Поутру солнечным лучом
Как монумент златый зажжется,
Лежат объяты серны сном
И пар вокруг холмов вьется,
Пришедши, старец надпись зрит:
"Здесь труп Потемкина сокрыт!"
Алцибиадов прах!- И смеет
Червь ползать вкруг его главы?
Взять шлем Ахиллов не робеет,
Нашедши в поле, Фирс?- увы!
И плоть и труд коль истлевает,
Что ж нашу славу составляет?
Лишь истина дает венцы
Заслугам, кои не увянут;
Лишь истину поют певцы,
Которых вечно не престанут
Греметь перуны сладких лир;
Лишь праведника свят кумир.
Услышьте ж, водопады мира!
О славой шумные главы!
Ваш светел меч, цветна порфира,
Коль правду возлюбили вы,
Когда имели только мету,
Чтоб счастие доставить свету.
Шуми, шуми, о водопад!
Касаяся странам воздушным,
Увеселяй и слух и взгляд
Твоим стремленьем, светлым, звучным,
И в поздной памяти людей
Живи лишь красотой твоей!
Живи - и тучи пробегали
Чтоб редко по водам твоим,
В умах тебя не затмевали
Разженный гром и черный дым;
Чтоб был вблизи, вдали любезен
Ты всем; сколь дивен, столь полезен.
И ты, о водопадов мать!
Река на севере гремяща,
О Суна! коль с высот блистать
Ты можешь - и, от зарь горяща,
Кипишь и сеешься дождем
Сафирным, пурпурным огнем,-
То тихое твое теченье,
Где ты сама себе равна,
Мила, быстра и не в стремленье,
И в глубине твоей ясна,
Важна без пены, без порыву,
Полна, велика без разливу,
И без примеса чуждых вод
Поя златые в нивах бреги.
Великолепный свой ты ход
Вливаешь в светлый сонм Онеги;
Какое зрелище очам!
Ты тут подобна небесам.
(Г.Р.Державин Стихотворения 1791-1794.-Петрозаводск: Карелия, 1984)
Покидала водопад я со смешанными чувствами радости и грусти, все оборачиваясь и оборачиваясь стараясь запомнить каждый меандр реки, каждый изгиб нависающей хвои.
Солнце к тому времени стало все реже выглядывать из-за плотной осенней облачности.
На обратном пути за лобовым стеклом автомобиля будто сменились сразу несколько времен года. Сильный ливень сплошной стеной перешел в такой же сильный мокрый снег летящий под действием ветра параллельно дороге. После этого действа в осенней листве как ни в чем не бывало снова заиграли солнечные лучи. За дополнительные 200 рублей я получила индивидуальную автоэкскурсию по небольшому городку Кондопога.
Другая крупная достопримечательность района - церковь Успения Пресвятой Богородицы - находится в исторической части города, на небольшом мысе, вдающемся в Кондопожскую губу Онежского озера.
Приятный молодой настоятель церкви опять же специально для меня провел экскурсию по своей обители. Обычно, в разгар туристического сезона монахи не проводят экскурсии.
Успенская церковь, как и Кижи, является памятником заонежской деревянной архитектуры и филиалом местного краеведческого музея. Службы в церкви ведутся в основном в летнее время. Храм был сооружен уже на закате деревянного зодчества, в 1774 году, и принадлежит к прионежской школе шатрового зодчества. Церковь построена в память о жертвах Кижского восстания 1769-1771 годов и считается самим высоким православным сооружением севера России.
Большой информационный стенд на входе в храм рассказывает о вехах строительства церкви. Даны исторические фотографии с изображением сгоревшей и более не восстанавливаемой колокольни.
Внутри храма сохранились типичные для древних карельцев языческие символы и орнаменты.
Впечатляют своей простотой старинные росписи потолка и оформление иконостаса.
За окнами и с веранды простирается водная гладь Онежского озера.
Простившись с удивительно живописным уголком онежского берега я покидаю гостеприимную Кондопогу и снова рейсовым автобусом отправляюсь обратно в Петрозаводск.
Железнодорожный вокзал Петрозаводска встретил меня дождливым розоватым закатом.
И вот я скромными туристскими "чизбургерами" совершаю вечернюю трапезу в зале ожидания. За четыре часа на карельском вокзале провожая поезда в ожидании своего питерского хорошо запомнились слова:
"В разных краях
Оставляем мы сердца частицу
В памяти бережно, бережно, бережно встречи храня...
Вот и теперь
Мы никак не могли не влюбиться
Как не любить
Несравненные эти края..."
Именно этой песней провожают отправляющиеся из Петрозаводска поезда на Москву, Санкт-Петербург и другие города.
Так что и мне теперь:
"Долго будет Карелия сниться
Будут сниться с этих пор
Остроконечных елей ресницы
Над голубыми глазами озер..."
До новых встреч!
Комментарии (0)