Ох, неспроста Михаил Афанасьевич Булгаков выбрал местом, где начинают разворачиваться события невероятного искромётного мистического романа, именно Патриаршие. Ох, неспроста! Сюда и только сюда, и никуда иначе, должен был прибыть профессор чёрной магии, решивший посетить Москву!
Несколько веков назад на месте Патриарших прудов было мрачное Козье болото, подпитываемое множеством студёных подземных ключей. Болото славилось коварством — на ровном, казалось бы, сухом месте можно было запросто ухнуть в вязкую жижу по самые плечи, а то и сразу с головой. Москвичи эту местность, окрещённую Козихой, побаивались и обходили стороной. Немало людей, особенно подростков, нашли в топкой трясине своё последнее пристанище.
А Козьим болото называли потому, что ранней весной здесь раньше всего появлялась молодая поросль травы, и сюда выпускали коз и козлов, соскучившихся за длинную зиму по свежей зелени. А насколько известно, Сатана часто являлся людям в образе Козла. Сотни пергаментов, манускриптов, свитков и учёных книг описывают одно из его обличий — рога и копыта.
Мало того! Из Козьего болота вытекали три ручья. Названия их под стать топи: Черторый, Кабанка и Бубна. И хотя болото давно уже осушено, Черторый, Кабанка и Бубна, наполняемые ключами, продолжают своё существование, только уже под землёй. Заключённые в сводчатые каменные коллекторы, они струятся под ногами ничего не подозревающих, беспечно прогуливающихся по Патриаршим, людей. Далеко не все диггеры, решившиеся на подземную прогулку по руслам этих ручьёв, возвращаются обратно...
И вот ещё… А впрочем — к делу! К делу, дамы и господа! Итак, начнём. «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках…»
